Статья 133. Основания возникновения права на реабилитацию

1. Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

2. Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют:

1) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор;

2) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения;

3) подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4-6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;

4) осужденный — в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;

5) лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, — в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.

2.1. Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, в порядке, установленном настоящей главой, по уголовным делам частного обвинения имеют лица, указанные в пунктах 1-4 части второй настоящей статьи, если уголовное дело было возбуждено в соответствии с частью четвертой статьи 20 настоящего Кодекса, а также осужденные по уголовным делам частного обвинения, возбужденным судом в соответствии со статьей 318 настоящего Кодекса, в случаях полной или частичной отмены обвинительного приговора суда и оправдания осужденного либо прекращения уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 и 5 части первой статьи 24 и пунктами 1, 4 и 5 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

3. Право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

4. Правила настоящей статьи не распространяются на случаи, когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения или постановленный обвинительный приговор отменены или изменены ввиду издания акта об амнистии, истечения сроков давности, недостижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или в отношении несовершеннолетнего, который хотя и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, или принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния, за исключением случаев вынесения судом постановления, предусмотренного пунктом 1 части третьей статьи 125.1 настоящего Кодекса.

5. В иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.

Комментарий к Ст. 133 УПК РФ

1. Согласно Конституции Российской Федерации (статья 53) каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

2. Понятие реабилитации в уголовном процессе связывается с двумя основополагающими категориями — невиновностью и справедливостью, т.е. с такими случаями, когда уголовному преследованию, будучи невиновным, подвергается тот, кто преступления не совершал, а это значит, что все лишения, связанные с уголовным преследованием, он претерпел зря, несправедливо; воздаяние последовало при отсутствии деяния. Между тем в теории и практике уголовного судопроизводства сложилось двоякое определение понятия реабилитации. Иногда оно трактуется как сам факт признания невиновным гражданина, подвергавшегося уголовному преследованию; в других случаях в содержание данного понятия включаются также и правовые последствия признания невиновным, а именно: возмещение безвинно пострадавшему причиненного вреда, восстановление его в прежних правах, возвращение имущества, званий и наград. Такую двойственность допускает и действующий УПК. Так, из содержания части первой комментируемой статьи явствует, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, а в части первой статьи 135 УПК говорится о возмещении имущественного вреда реабилитированному, т.е. тому, кто уже признан невиновным, но еще не получил от государства компенсации за свои незаслуженные страдания.

3. Важнейшей особенностью правового института, о котором ведется речь, является субъектный состав правоотношений, которые складываются на его основе. Вред, причиненный невиновному гражданину вследствие его уголовного преследования, возмещается не должностными лицами (дознавателем, следователем, прокурором, судьей), в причинной связи с действиями которых этот вред образовался, и не органами государства, на службе в которых названные должностные лица состоят, а государством, причем независимо от вины должностных лиц и от того, в каком звене правоохранительной системы произошел сбой, где, на каком этапе движения уголовного дела допущенная ошибка усугублена, кто и в какой мере причастен к этой ошибке или злоупотреблению, повлекшему уголовное преследование невиновного и связанные с этим лишения. В такой юридической конструкции заложен глубокий философский, политический и нравственный смысл. Свою судьбу в сфере обеспечения правопорядка и отправления правосудия гражданин вверяет не N-скому отделу внутренних дел, не N-ской прокуратуре и не N-скому суду, а государству, которому принадлежит прерогатива (исключительное право) уголовного преследования. Поэтому восстановительно-компенсационные правоотношения, возникающие из причинения вреда уголовным преследованием невиновного, имеют субъектный состав «государство — гражданин». Ни «запирательство» обвиняемого на допросах, т.е. умолчание о таких фактах, которые, будь они своевременно сообщены следователю, исключили бы уголовное преследование и, следовательно, причинение ему вреда, ни пассивность стороны защиты в осуществлении своей процессуальной функции, ни даже самооговор и попытка обвиняемого скрыться от следствия и суда и (или) помешать производству по уголовному делу — словом, никакая так называемая процессуальная вина не признается обстоятельством, исключающим право на реабилитацию и возмещение вреда, иначе говоря, не снимает с государства ответственности за судебную или следственную ошибку ни при каких обстоятельствах.

4. Сформулированные в части второй комментируемой статьи законоположения об основаниях и условиях реабилитации относятся к числу самых спорных и запутанных. Они резко контрастируют и с теоретическими воззрениями, и с накопленным опытом применения института реабилитации в прошлом, и с внутренним смыслом реабилитации как правоотношения, органически связанного с двумя основополагающими категориями — невиновности и справедливости. Государство является должником только по отношению к тому из своих граждан, кто от уголовного преследования пострадал, будучи невиновным в совершении преступления, иначе говоря, пострадал ни за что, зазря, понапрасну, когда воздаяние последовало при отсутствии виновно совершенного деяния. Данное обстоятельство удостоверяется оправданием по суду или же прекращением уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, тождественным основаниям оправдательного приговора, каковыми являются: неустановление события преступления (что равнозначно отсутствию события), непричастность лица к совершению преступления, отсутствие состава преступления и вынесение присяжными оправдательного вердикта (часть первая статьи 302 УПК). Все остальные законные основания прекращения уголовного преследования объективно относятся к нереабилитирующим, не порождающим восстановительно-компенсационных обязательств государства по отношению к лицу, освобожденному от уголовной ответственности. Ни прекращение уголовного дела (например, об изнасиловании) вследствие отсутствия обязательного заявления потерпевшего, ни прекращение уголовного дела в связи с отказом соответствующего органа в согласии на уголовное преследование представителя отдельной категории лиц (например, власть имущих), ни даже прекращение уголовного дела, ошибочно возбужденного второй раз по одному и тому же преступлению, не означает официального признания невиновным и не имеет отношения к реабилитации.

5. Согласно части четвертой комментируемой статьи правило о реабилитации не распространяется на случаи, когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения или обвинительный приговор отменены или изменены ввиду истечения сроков давности, недостижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния. Однако из сопоставительного анализа пункта 3 части второй этой же статьи и пункта 2 части первой статьи 27 УПК, к которому она отсылает, явствует, что истечение сроков давности и смерть подозреваемого и обвиняемого также порождают право на реабилитацию. Налицо очевидное противоречие с труднопредсказуемыми практическими последствиями, хотя очевидно, что категории невиновности, справедливости и реабилитации и здесь ни при чем.

6. Согласно части третьей комментируемой статьи право на возмещение вреда в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, имеет также любое лицо, незаконно подвергавшееся мерам процессуального принуждения. Это законоположение порождает новое недоумение и новые вопросы без ответов. Получается, что на основании УПК возмещения убытков может требовать и тот, чье имущество повреждено при обыске, произведенном с нарушением процедуры следственного действия, а денежной компенсации на основании норм УПК вправе требовать тот, кто унижен при производстве освидетельствования, и т.д. и т.п., хотя эти следственные действия вообще не были связаны с уголовным преследованием данных лиц, а производились в целях собирания доказательств, и категории невиновности и реабилитации к этим случаям вообще не имеют никакого отношения. Кроме того, что это положение очевидно неправильно, оно еще и окончательно затуманивает смысл сформулированного в завершающей пятой части все той же статьи 133 УПК правила, согласно которому «в иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства», потому что таких случаев практически не остается.

7. Часть четвертая комментируемой статьи об основаниях права на реабилитацию находится в неразрешенном противоречии с частью третьей статьи 27 УПК об основаниях прекращения уголовного преследования (см. комментарий к ней). В обеих нормах речь идет о следующих случаях: а) когда предусмотренное уголовным законом деяние совершено лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность; б) когда такое деяние совершено несовершеннолетним, который хотя и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но вследствие отставания в психическом развитии не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом. Часть третья статьи 27 УПК предписывает при наличии любого из этих обстоятельств уголовное преследование прекратить за отсутствием состава преступления, т.е. реабилитировать подозреваемого, обвиняемого (судебное разбирательство в аналогичных случаях завершается оправдательным приговором), а часть четвертая комментируемой статьи решительно отказывает таким лицам в реабилитации.

8. По смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, нормы комментируемой статьи предоставляют возможность возмещения вреда только тем, кто, будучи невиновным, уголовному преследованию подвергался по делам публичного и частно-публичного обвинения, предполагающим наличие досудебных стадий, в которых органы расследования осуществляют свои обязанности по раскрытию преступлений и изобличению виновного, где порой ошибаются в своем подозрении и обвинении и применении мер уголовно-процессуального принуждения в отношении обвиняемого, подозреваемого. Эти нормы неприменимы по уголовным делам частного обвинения, в связи с чем Конституционным Судом РФ признаны не соответствующими Конституции РФ (см.: Постановление от 17 октября 2011 г. N 22-П // Российская газета. 2011. 26 окт.), и действие комментируемой статьи распространено на дела данной категории. Сказанное означает, например, что на возмещение за государственный счет имеет гражданин, который:

— понес расходы на оплату юридической помощи по уголовному делу частного обвинения, в итоге прекращенному на основании пункта 5 части первой статьи 24 УПК, т.е. за отсутствием заявления потерпевшего (см. описательную часть упомянутого Постановления КС РФ) <1>;
———————————
<1> С теоретической точки зрения прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по данному основанию не является реабилитирующим; оно не означает юридической констатации невиновности.

— претерпел моральный вред вследствие обвинения в преступлении по уголовному делу частного обвинения, производство по которому завершилось оправдательным приговором суда апелляционной инстанции (см. там же).